Часть 3

Дмитрий Мороз

После череды неудач, постигших SGI в период с 1994 по 1999 годы, многие стали с надеждой смотреть на нового исполнительного директора. Но сможет ли один человек помочь «тонущему кораблю»?

«Мы сеяли семя инноваций, но потерпели неудачу в сборе урожая» (Боб Бишоп)

До получения должности исполнительного директора SGI Боб Бишоп на протяжении девяти лет работал в этой компании, занимая пост главы отдела маркетинга, пока в 1995 году не покинул его, став членом наблюдательного совета акционеров. После предательского бегства его предшественника, Рика Белуццо, на предложение возглавить SGI Бишоп с радостью согласился. «Принимая непосредственное участие в формировании нашей новой стратегии, я окончательно завершу процесс трансформации компании для поддержания её роста и прибыльности, – говорил тогда Бишоп. – У меня огромная вера в талантливых людей, глубину технологий и лояльность клиентов SGI».

Однако компания, в которой он работал четыре года назад, в 1999 г. была уже совсем другой. «SGI продолжает наращивать скорость, но вместе с тем теряет высоту. Компания работает совсем не так, как должна, тем самым «играя на руку» нам», – говорил тогда генеральный директор Sun Microsystems Скот МакНили.

Реструктуризация, о которой как раз перед своим уходом заговорил Белуццо, оставила неизгладимый отпечаток не только на компании, но и на её служащих. Агонизирующая SGI уже к октябрю 1999 года вынуждена была отрапортовать как о финансовых потерях, так и о массовых сокращениях персонала. Финансисты «не досчитались» 68 млн. долларов, а менеджеры компании – 1100 человек кадрового состава. При подведении финансовых итогов 1999 года стало известно о потерях 213 млн. долларов. В новое тысячелетие SGI вступала в весьма плачевном состоянии.

Планы компании в скором времени остановить разработку собственных графических систем для своих рабочих станций и серверов визуализации стали более «осязаемыми» в середине 1999 года, когда специально по этому поводу SGI подписала соглашение с компанией nVidia. Согласно нему nVidia получила право лицензировать графические технологии SGI, которая, в свою очередь, имела доступ к самым новым чипам, произведённым nVidia. Кроме того, 50 инженеров SGI перешли к nVidia для работы над проектом «Одиссей». Его результатом стало появление последнего поколения собственных графических плат SGI серии VPro (основная их «изюминка» – 48-битное представление цвета RGBA, позволяющее работать с палитрой, состоящей из 68 миллиардов цветовых оттенков), устанавливавшихся в более поздние модели Octane и новые Octane 2, выпущенные вместе с O2+ в августе 2001 года. К сожалению, кроме более быстрых процессоров и новых графических опций эти рабочие станции не предлагали ничего нового и при своей заоблачной стоимости практически не приобретались.

Что же касается линейки систем, работающих на процессорах Intel Pentium, жить ей оставалось недолго. В конце года стало известно, что усилия SGI, направленные на поиски потенциального покупателя на подразделение, занимающееся производством рабочих станций Visual Workstation, оказались безуспешными. Линейка систем на базе процессоров Intel «камнем» висела на «шее» компании, всё дальше затягивая её в пучину финансовых убытков. Потери от продаж рабочих станций 320 и 540 стоили SGI 45 млн. долларов. «Урок, полученный нами в результате запуска Visual Workstation, дал понять, что в мире быстро совершенствующихся систем на базе процессоров компании Intel попытка продвижения собственных разработок заранее обречена на провал», – говорил тогда главный бухгалтер компании Боб Солтмарш.